Главная Регистрация Статистика Контакты Добавить новость Карта сайта Метки RSS В закладки!  
Навигация по разделам
Это интересно:


Рассказ о разведении Габонского Афиосемиона
 
Сразу признаюсь, опыта в содержании и разведении афиосемионов у меня пока мало. С харацинкой и барбусами я связал свою судьбу давно, а вот до икромечущих карпозубых все как-то руки не доходили. Листаешь каталоги - аж глаза разбегаются: какие все эти «килли» яркие, нарядные, одни краше других. Придешь в зоомагазин, а там тебе: «Остынь маленько; нет их пока в продаже, а когда будут -не знаем». Да и на «Птичке» ситуация немногим лучше: карпозубые икрометы в основном «заезженные», неинтересные.
Однако в конце лета 2006 года мне повезло: прикупил по случаю шесть 3-сантиметровых подростков Aphyosemion gabunense. Произошло все спонтанно, потому отдельной емкости, оформленной и подготовленной в соответствии с требованиями этих раритетов, у меня на тот момент не было. Даже нерестовики все, как назло, оказались «под рыбой». Решил выпустить своих новых питомцев в общий 150-литровый сосуд с харацинкой. Сначала полагал это временной мерой, но жизнь лишь подтвердила известную истину: «нет ничего более постоянного, чем временное». В общем, практика показала, что моим «килли» новое местожительство пришлось по душе, и менять его, с моей точки зрения, нет никакой необходимости.
Соседями афиосемионов по обиталищу стали три десятка разных тетр (самыми крупными и бойкими из них были эквадорские), пара взрослых звездчатых анциструсов да 3 пары апистограмм-бабочек. Поселенцы в новом коллективе не стушевались, бодро обследовали закоулки, пришли к выводу, что им ничего не грозит, и вскоре весело сновали по всей емкости. В первое время держались они более или менее плотной группой, но уже спустя неделю-другую «разбрелись» по аквариуму, встречаясь, как мне казалось, лишь под кормушкой.
Должен отметить, что никакой базовой информации по этим рыбам у меня не было. Продавец откровенно признался, что рыба у него оказалась случайно, что с ней делать, он не знает, и снабдить меня рекомендациями по ее содержанию не может. Не особо огорчаясь по этому поводу, решил использовать в качестве палочки-выручалочки всезнающий Интернет, но не тут-то было: полезных сведений кот наплакал. Чуть помог звонок в редакцию «Аквариума»: мне разрешили покопаться в мергусовском «Aquarium Atlas», второй том которого содержит краткую информацию по искомому виду. Вот, что удалось выяснить. Оказалось, что имеются три подвида габонских афиосемионов. Номинативный (A.gabunense gabunense) был описан Radda еще в 1975 году, другие -два года спустя: A.gabunense boehmi Radda & Huber, 1977 и A.gabunense marginatum Radda & Huber, 1977. Различаются они нюансами окраски, и, судя по всему, ко мне попал именно «маргинатум» (В соответствии с современной классификацией, A.gabunense marginatum получил статус самостоятельного вида A.marginatum.) (на мой взгляд, самый нарядный из этой троицы).
Научное название рыбы получили по месту обнаружения популяции - на северо-западе Габона. Страна эта до 20-х годов XX века являлась немецкой колонией, и ее название звучало ближе к «Габун». Популяция довольно ограниченная, локализуется в небольших ручьях и протоках в нескольких десятках километров от Ламборене: A.g.gabunense - к востоку, A. g. boehmi - к югу, а A.g.marginatum - к северу от этого портового города на реке Огове (вроде бы, логичнее было «обозвать» рыб A.lambareneense, но это уж не мне решать). Максимальная длина самцов номинативного вида составляет 5 см, других - 4,5 см. Самки еще мельче.
В соответствии с новой классификацией афиосемионов, относятся «габонцы» к роду Mesoaphyosemion, группе «striatum». Х.Бенш и Р.Риель - авторы знаменитого мергусовского атласа - квалифицируют этих рыб как спокойных, мирных, вполне пригодных для выращивания в общем аквариуме (бальзам мне на душу).
Содержать их рекомендуется при 22-25°С, в мягкой или умеренно жесткой воде с рН 6,5-7,5. Что ж, мне это все подходит, менять в режиме ничего не придется. Разве что общая жесткость в моей «банке» чуть великовата (в районе 14-15°), но с этим позже разберемся.
В отношении рациона рыбы не капризны: едят любые живые, мороженые корма, постепенно приучаются к сухим. Ну, касательно «любых» авторы чуть погорячились. По крайней мере, мои питомцы с удовольствием питались только личинками комаров (и свеженькими, и прошедшими испытание морозильной камерой), ракообразных они клевали вяло, без энтузиазма. А вот адаптационный период для перехода на хлопья им не потребовался - их они начали есть чуть ли не с первого дня. Видимо, сказались некие особенности содержания у предыдущего хозяина.
Максимальной длины рыбы достигают к 8-9 месяцам, а половой зрелости чуть раньше - к 5-6 месяцам. Разводить их, по утверждениям все тех же Риеля и Бенша, несложно (что, опять же, мне на руку, учитывая отсутствие должной практики). Согласно отчетам ВКА (Британское общество любителей килли), икру производители откладывают на субстрат, в роли которого выступает пучок синтетических нитей. Инкубация осуществляется прямо в воде без каких-либо пауз, хотя икра без всякого вреда переносит пребывание вне жидкой среды в течение 2-3 недель. При Т=20-22°С эмбрион развивается в течение 18-22 дней. В качестве стартового корма для мальков используют свежевыклюнувшихся науплиусов артемии, но можно давать новорожденным даже растертые в пыль сухие смеси.
Вот, собственно, и все, что удалось «нарыть» в книге и Интернете. Не густо, но, как мне показалось, достаточно, для того чтобы начать действовать. Недостающую информацию решил компенсировать методом тыка, чуть замешанном на аналитических, сопоставительных алгоритмах.
Не найдя сведений о продолжительности жизни и репродуктивной активности своих афиосемионов и памятуя о том, что для большинства представителей рода 1,5-2-годовалый возраст - это уже глубокая старость и сексуальная немощность, я вначале был полон энтузиазма не откладывать в долгий ящик разведение новых питомцев. Но, как это часто случается, заели более актуальные дела. Да и преднерестового поведения у своих питомцев я что-то не отмечал. Они практически не обращали внимания друг на друга.
Да, чуть не забыл: из шести афиосемионов, самцов было двое. Мне прежде доводилось читать, что «мужчинки» весьма ревниво относятся к присутствию соперников, устраивают ритуальные схватки, всячески стремятся подчеркнуть свои достоинства и опорочить более слабого оппонента в глазах самочек. Но ничего подобного не происходило. То ли сказывался достаток свободного пространства, то ли обилие особей женского пола.
Как бы то ни было, меня подобная ситуация не радовала и расслабляла. Тем не менее в середине сентября я все-таки собрался с духом, отловил самого рослого самца и самочку пополнее и посадил их в нерестовик - цельностеклянную банку вмести мостью 15 л, на две трети заполненную чуть торфованной водой (Т=24°С, dGH 12°, рН 6,8), оставшейся от нереста не помню уж сейчас кого. Собственно, это был даже не нерестовик, а просто отдельный аквариум с грунтом и высаженными на заднем плане растениями. У переднего стекла обустроил два потенциальных гнездовья. Одно представляло собой неглубокую плошку с торфом (а вдруг этот субстрат им больше приглянется?), второе - плотный пучок скрученных спиралью веточек амбулии. Никакого электрооборудования, за исключением светильника, в емкости не было.
Потенциальные производители оказались в банке вечером в пятницу, а в последовавшие за этим выходные я, отложив связанные с отлучкой из дома семейные дела и выслушивая вызванные этим мягкие упреки жены, то и дело подходил к банке, надеясь заметить в поведении рыб хоть намек на желание продолжить свой род. Ан нет. Тишь да гладь. Лишь во второй половине воскресного дня в самце взыграли какие-то инстинкты, и он начал вяло преследовать самку. Но та умело уворачивалась, никак не желая составить неудачливому ухажеру пару.
Так продолжалось еще два дня. Правда, наблюдения я мог осуществлять только по утрам и вечерам (не бросать же работу), но картина не менялась: самец тщился что-то изобразить, самка его упорно игнорировала. Положительная динамика прослеживалась лишь в активности преследователя и ловкости преследуемой.
Каждый вечер я вынимал амбулию и тщательно осматривал ее веточки в поисках долгожданной икры, но ее не было. К вечеру среды я вернулся домой с твердой убежденностью в необходимости, как сейчас модно говорить, ротации. Учитывая возросший энтузиазм самца, заменить решил самку. Дабы их не перепутать, сначала поймал и запустил в нерестовик новую особь, и лишь после этого хотел вернуть в общий аквариум старую. Но...
Ах, как порой приятны бывают в аквариумном обиходе эти самые «но». С появлением в нерестовике второй самки ситуация в считанные минуты изменилась радикально. Заметив вполне естественное внимание прежде всячески отвергаемого ею самца ко вновь прибывшей, гордячка буквально вклинилась между ними, всем своим видом демонстрируя: «Я твоя!». Резкими движениями корпуса она упорно оттирала в сторону конкурентку, стремясь вернуть себе внимание самца, а тот просто стоял на месте, пребывая в каком-то ступоре.
Может быть, я чересчур очеловечил рыбьи отношения, может быть, просто время той самки пришло. Но, поверьте, внешне все выглядело именно так (словно в сценарии очередного бестолкового латиноамериканского сериала).
Короче говоря, через какие-нибудь 10-15 минут сладкая парочка уже интимничала в гуще амбулии, давая жизнь новым афиосемиончикам. А утром я собрал первый «урожай» - 5 здоровых икринок плюс (точнее, минус) одну побелевшую. К слову, торфяной субстрат тоже оказался востребованным, но в гораздо меньшей степени, чем растительный.
В течение следующих 10 дней в нересте поочередно принимали участие обе самки. Они ухитрились помириться, плавали дружной парой, периодически устраивали между собой какие-то игры. Словом, в аквариуме воцарилась идиллия.
Время от времени самец приближался к одной из своих партнерш, совершал несколько колебательных движений корпусом, а затем стремительно бросался к зарослям амбулии. В ряде случаев самка отправлялась за ним, после чего следовал скоротечный нерест (рыбы прижимались боками, змееобразно выгибались, мелко вибрировали в течение 3-7 секунд и тут же расплывались). Но чаще призыв самца оставался без ответа, и он повторял свои попытки спустя некоторое время. Постепенно любовный пыл производителей угас, и я вернул их в родную емкость. К тому времени у меня на руках (точнее, в специальном плавающем на поверхности инкубаторе) покоилось около 40 икринок. Я не знаю, много это или мало. Равно, как и не смог достоверно выяснить, обязательно ли наличие при нересте второй самки для вида в целом или это проявление индивидуальных черт моих афиосемионов. К сожалению, я не смог провести эксперимент со вторым самцом, поскольку вскоре после описываемых событий он каким-то образом ухитрился выпрыгнуть из общего аквариума, а я заметил его побег, когда было уже слишком поздно.
Икринки мелкие, диаметром около 1 мм, бесцветные, почти прозрачные, с едва заметной матовостью. Несмотря на достаточно крупную жировую каплю, они чуть тяжелее воды, поэтому, будучи отделенными от субстрата (а клейкость у них, надо сказать, слабая), плавно опускаются на дно. Родители, по моим наблюдениям, угрозы для своего потомства на этом этапе не представляют.
Заметить свежеотложенную икру сложно, но уже спустя сутки-другие к ее оболочке прилипает всевозможная мельчайшая взвесь, в результате чего яйцо в значительной степени утрачивает изначальную прозрачность и являет себя миру.
Несмотря на продолжительный инкубационный период, развитие эмбриона сначала шло неожиданно быстро. Уже к четвертомупятому дню в уложенной на предметное стекло микроскопа икринке можно разглядеть глазные бокалы будущей рыбы, ритмичные сокращения ее сердечной мышцы, движение крови по сосудам. Спустя примерно сутки обособляется хвостовой отдел и зародыш начинает шевелиться. Становится заметна и некая пигментация, проявляющаяся в хаотично разбросанных по крошечному тельцу темно-серых или черных кляксах неправильной формы.
Я уж было стал надеяться, что в заявленные ВКА сроки инкубации закралась ошибка, и в ближайшие дни можно ждать выклева, но дальнейшее развитие эмбриона как-то застопорилось. Контроль под микроскопом не выявлял существенных изменений, разве что прилипшего к икринкам мусора становилось все больше, а сами они постепенно темнели за счет укрупнения и усиливающейся пигментации пятен.
Правда, первые четыре малька все равно появились на свет чуть раньше ожидаемого срока - спустя 14-15 дней после начала нереста, но, скорее всего, сокращение срока инкубации в моей ситуации вызвано тем, что вода в нерестовике была на 1 - 2 ° теплее рекомендованных 20-22°С (на дворе в это время господствовало бабье лето). Остальные эмбрионы покинули свои тесные сферические убежища в течение последующих 11 суток. Всего их оказалось 26, причем первенцы к той поре длиной уже почти вдвое превышали последышей. Мальки из пяти икринок оказались слишком слабыми, чтобы покинуть оболочку; они так и остались в «коконе» либо смогли выпростать наружу только хвостики. Мои попытки «помочь» им механически успехом не увенчались. Спустя несколько дней они погибли: кто от голода, а кто - объеденный улитками.
Кстати, хотел бы сказать несколько слов о брюхоногих. На стадии развития икры афиосемионов присутствие моллюсков в нерестовике оказалось не только безопасным, но и полезным: они постепенно очистили оболочку от налипшей грязи, значительно облегчив мне наблюдение за развитием эмбрионов. К тому же улитки косвенно способствовали развитию в воде всякой микроскопической живности (коловраток, инфузорий и пр.), которая впоследствии послужила стартовым кормом. А вот к моменту выклева мальков лучше всяких физ и катушек убрать, тогда у плохо справляющихся с икряной оболочкой новорожденных появится шанс на выживание.
Подчеркну: из икры выходят не личинки с запасом продовольствия в желточных мешках, а именно мальки, практически сразу же переходящие на активное питание. Прозрачные, чуть желтоватые, с темным крапом в передней части тела (его длина с хвостом составляет 4,1-4,3 мм), они в первые дни кучковались у поверхности, довольно вяло хватая свежевыклюнувшихся науплиусов артемии и циклопа, желточную суспензию и искрошенный в пыль TetraMin. Двигательная активность мальков невысока, гоняться в поисках корма эти лентяи не любят, хотя и способны к резким, стремительным рывкам.
На стартовой диете они сидели около недели, после чего я начал вводить в их рацион более крупные частицы: мороженый микропланктон, подросших науплиусов, резаного трубочника. Желток из меню исключил, а порошковый сухой корм на некоторое время оставил.
Должен отметить, что в кормовых пристрастиях крошки-афиосемиончики достаточно консервативны. Они сравнительно медленно и неохотно переходят на новый корм, поэтому приучать их к новым «блюдам» надо постепенно.
Несмотря на бросающуюся в глаза разницу в размерах, каннибализма на этом этапе в среде мальков не наблюдалось. Он проявился позже - когда первенцы достигли месячного возраста, длины 11-12 мм и стали способны не только заглатывать трубочника или скобленого мотыля, но и терроризировать своих младших братьев и сестер, обкусывая их хвостовую часть (правда, до массового криминала дело не доходило из-за отмеченной выше флегматичности охотников).
Примерно к тому же сроку проявились и некоторые изменения в окраске малышей. Правда, невооруженным глазом их зафиксировать было невозможно, но стоило посмотреть на малька в сильную лупу, как становилось ясно, что черный крап сходит, уступая место бледным красным пятнышкам. Да и губы у некоторых особей были отмечены коричневатокрасной каймой.
Я с особым тщанием отмечал эти сдвиги, поскольку когда-то читал, что соотношение полов в потомстве икромечущих карпозубых в значительной степени (вплоть до 100%-ного выхода одних лишь самок или самцов) определяется внешними условиями, в том числе и химическим составом воды. А у меня общая жесткость, если помните, была существенно выше рекомендуемой. Опасения мои подогревало и то обстоятельство, что из четырех афиосемионов-первенцев все оказались самками. К счастью, мои волнения были напрасными. Где-то к концу первой пятидневки третьего месяца жизни (подростки к этому моменту достигли 2,0-2,2 см длины) у будущих самцов анальный и спинной плавники стали покрываться эдаким белесым, слабо светящимся налетом, который при более внимательном рассмотрении оказался проявлением лимонно-желтого колера.
Как выяснилось позже, из 19 достигших подросткового возраста особей, 4 оказались самцами. Конечно, хотелось бы большего, но и полученный результат считаю вполне приемлемым. По крайней мере, теперь у меня есть достаточно «материала» для проведения экспериментов с целью выявления степени влияния жесткости на распределение полов в генерации.

текст С.Морозов
 
   
 
 
   
 
 
Уважаемый посетитель, Вы вошли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
 
 

Другие записи:
 
   
 
  • Очерк о содержании аквариумной рыбки Конго - Phenacogrammus interruptus
  • Очерк о леопардовой катушке
  • Очерк о содержании золотых северумов Heros severus var. «Gold»
  • Очерк о барбусе футунио Barbus phutunio
  • Афиосемион Ламберта — Aphyosemion lamberti
  • Афиосемион Шлюппа и Афиосемион габонский Боэма
  • Очерк о Цихлазоме Сальвина - Nandopsis Cichlasoma salvini
  •  
         
     
    Панель управления
    Логин
    Пароль
    Календарь
    «    Май 2017    »
    ПнВтСрЧтПтСбВс
    1
    2
    3
    4
    5
    6
    7
    8
    9
    10
    11
    12
    13
    14
    15
    16
    17
    18
    19
    20
    21
    22
    23
    24
    25
    26
    27
    28
    29
    30
    31
     
    Популярные статьи
    Интересно

    All rights reserved © 2008-2015 AquaFors.Ru Design by FantomAs